• Подать Объявление
    и рекламу
Объявления для:

Куются якоря, а не столы

Увлекательно рассказывая о стоицизме, Лев Толстой вдруг нахмурился, почмокал губами и строго сказал:

- Стёганое, а не стёжаное; есть глаголы стегать и стяжать, а глагола стежать нет...

Эта фраза явно не имела никакого отношения к философии стоиков. Заметив, что я недоумеваю, он торопливо произнёс, кивнув головой на дверь соседней комнаты:

- Они там говорят: стёжаное одеяло!

И продолжал:

- А слащавый болтун Ренан...

Нередко он говорил мне:

- Вы хорошо рассказываете - своими словами, крепко, не книжно.

Но почти всегда замечал небрежности речи и говорил вполголоса, как бы для себя:

- Подобно, а рядом - абсолютно, когда можно сказать - совершенно!

Иногда же укорял:

- Хлипкий субъект - разве можно ставить рядом такие несхожие по духу слова?

Нехорошо...

Его чуткость к формам речи казалась мне - порою - болезненно острой; однажды он сказал:

- У какого-то писателя я встретил в одной фразе кошку и кишку - отвратительно! Меня едва не стошнило.

Иногда он рассуждал:

- Подождем и под дождем - какая связь?

А однажды, придя из парка, сказал:

- Сейчас садовник говорит: насилу столковался. Не правда ли - странно? Куются якоря, а не столы. Как же связаны эти глаголы - ковать и толковать? Не люблю филологов - они схоласты, но перед ними важная работа по языку. Мы говорим словами, которых не понимаем. Вот, например, как образовались глаголы просить и бросить?

Чаще всего говорил о языке Достоевского:

- Он писал безобразно и даже нарочно некрасиво, - я уверен, что нарочно, из кокетства. Он форсил; в "Идиоте" у него написано: "В наглом приставании и афишевании знакомства". Я думаю, он нарочно исказил слово афишировать, потому что оно чужое, западное. Но у него можно найти и непростительные промахи: идиот говорит: "Осел - добрый и полезный человек", но никто не смеется, хотя эти слова неизбежно должны вызвать смех или какое-нибудь замечание. Он говорит это при трех сестрах, а они любили высмеивать его. Особенно Аглая. Эту книгу считают плохой, но главное, что в ней плохо, это то, что князь Мышкин - эпилептик. Будь он здоров - его сердечная наивность, его чистота очень трогали бы нас. Но для того, чтобы написать его здоровым, у Достоевского не хватило храбрости. Да и не любил он здоровых людей. Он был уверен, что если сам он болен - весь мир болен...

Утром были штундисты из Феодосии, и сегодня целый день он с восторгом говорит о мужиках.

За завтраком:

- Пришли они, - оба такие крепкие, плотные; один говорит: "Вот, пришли не званы", а другой - "Бог даст - уйдем не драны". - И залился детским смехом, так и трепещет весь.

После завтрака, на террасе:

- Скоро мы совсем перестанем понимать язык народа; мы вот говорим: "теория прогресса", "роль личности в истории", "эволюция науки", "дизентерия", а мужик скажет: "Шила в мешке не утаишь", и все теории, истории, эволюции становятся жалкими, смешными, потому что не понятны и не нужны народу. Но мужик сильнее нас, он живучее, и с нами может случиться, пожалуй, то же, что случилось с племенем атцуров, о котором какому-то ученому сказали: "Все атцуры перемерли, но тут есть попугай, который знает несколько слов их языка".

Максим Горький, из очерка "Лев Толстой", 1927 год.

Примечание. Штундисты - от немецкого Stunde - час (для чтения и толкования Библии), христианское движение протестантской направленности; в последующем на его основе возникли баптисты. Были объявлены вредной сектой в то время, о котором идет речь в очерке Горького.


619 просмотров
Николай Первоклассников

Комментарии

Добавить комментарий

Правила комментирования